Драматург Нина Садур о спектакле «Мертвые души»

(Орфография и пунктуация автора сохранены)

Игорь Яцко, истончённый эстет (что не мешает полнокровному восприятию жизни), поставил поэму «Мёртвые души», где сам играет Чичикова. Он начинает с того, что Чичиков антихрист (ложное вознесение и ужас мелких людишек), а заканчивает своё длинное путешествие полной и окончательной гибелью своего героя. Чичикова-антихистра пожирают его же черти — все эти захолустные помещики. Чичикова,( изнеженное (сам себя изнежил) и чувствительное существо)), просто реально убивают мерзкие сущности внешних людей. Нет у них злодейских поступков, они мошенничают в меру своих возможностей. Даже как-то уютно хитрят. (Тут великий и загадочный юмор Гоголя, перенесённый Яцко на сцену). Но сама их природа попрана и поругана необратимо… (Чичиков здесь немножко Гоголь, совсем чуть выглядывает из него Гоголь) Блестящая афера Чичикова расшибается об элементарную тупость. Тупость внешнего мира расшибает гениальный обман героя. И реальная человеческая обида проступает на удивительном лице Чичикова-Яцко. Переходящая в ужас. То есть своё мошенничество он прощает и любит, а чужое глубоко осуждает. Такова природа человека. Чичиков — Яцко обнаруживает глубокую повреждённость мира, он о ней даже не догадывался, когда пускался в путешествие… Это знание вытянул Яцко из безбрежного Гоголя. По мере безумного, разухабистого движения брички, демонический Чичиков приобретает всё более человеческие черты. (Интересное наблюдение Яцко — в «Игроках» та же история, когда навзрыд по-детски рыдает главный герой, объегоренный бОльшими мошенниками).

Ну и красота. Бесконечное, щедрое её переливание в каждой сцене. Пение и лукавые улыбки… (Мария Зайкова) и шелест роскошных одежд… Мир манит, но он не то, чем кажется.

Дивная находка со всадницей Брюллова…

Какой русский не любит «Всадницу» Брюллова? Не грезил, глядя на её недоступное, само грезящее лицо? Вся мечта уместилась в ней… И вот она оказывается пустым силуэтом в картине, и малышка с такой тоской смотрит в этот фигурный вырез…

И актёрский состав. Там, наряду с учениками Васильева, играют ученики самого Яцко.
И во всём этом какая-то безумная, мучительная несбыточность.

Одно мы умеем — нестись в нашей бричке, пока не разлетится в щепы и освобождённые кони не понесутся дальше, в пурге-метели, бешено храпя, всё вперёд и вперёд… но уже без нас.

Таков спектакль Игоря Яцко.